—В данной работе чёрный цвет существует прежде всего как высказывание. Технически вся серия выполнена в оттенках зелёного и синей лазури — это прямая отсылка к краю, к ландшафту и среде. Сам чёрный выбран как концептуальная основа, как обращение к корням, к земле, как форма воспевания и напоминания о том, где мы живём.

Для меня чёрный цвет имеет особое значение: это один из самых сильных и насыщенных цветов, требующий определённой психологической подготовки. Это цвет аскетичности и сдержанности, внутренней концентрации.

Говоря о постсоветском происхождении, я стараюсь оставаться аполитичным художником настолько, насколько это возможно. Этот отпечаток, безусловно, присутствует, но для меня это прежде всего часть истории, которая заслуживает уважения, а не прямого высказывания.

Концептуально работа построена на принципе триединства. Она лишь на первый взгляд кажется монохромной, однако при внимательном рассмотрении и приближении зритель обнаруживает цвет, нюансы и плавные переходы цветового поля.

—И в начале, и в конце самого вопроса уже заложен ответ: освободить себя от оков страха — значит смотреть на работу как на неочевидную вещь или форму высказывания, а дать себе возможность на время и наблюдение, что именно она в тебе меняет, вступает ли она с тобой в диалог или нет.

Я считаю, что каждый автор своей работы — всего лишь звено в передаче информации. Не всегда необходимо объяснение: иногда гораздо важнее дать зрителю свободу — свободу интерпретировать и оставаться наедине с собственным опытом.

—В своей работе я выбираю масло прежде всего из-за его пластичности, способности создавать прозрачные слои, мягкости цвета и ощущения тепла полотна. Важную роль играет и длительное время высыхания: процесс завершения работы потенциально может быть бесконечным, и только сам автор определяет момент, когда следует остановиться.

Моя чёрная палитра включает пигменты жжёной кости, газовой сажи, марс-чёрного, а также жжёной умбры.

Индустриальный чёрный для меня связан всегда с ощущением холода — это цвет чёрной стали, металла, бетона. Органический чёрный, напротив, — обращение к природе и ощущению тепла: уголь, почва, глина, обожжённое дерево.

—Процесс всегда начинается с подготовки — с черновиков и записей, что именно хочу выразить и над какой темой работаю в данный момент. Этот этап для меня первостепенен. Работа на холсте — это всегда контролируемый процесс.

Извлечение формы из хаоса — это трансформируемый опыт посредством художественного языка. Это не спонтанный жест, а постепенное выстраивание структуры и смысла.

Момент завершения работы определяется интуитивно — через внутреннее ощущение достаточности.

—Именно в этом вопросе возникает один из самых спорных и тонких моментов. В моей работе прежде всего выражен личный опыт — своего рода исповедь, совпавшая с периодом духовного поиска и переосмысления смыслов.

Этот этап включал в себя посещение монастырей и храмов, встречи с наставниками, учителями и мастерами, а также изучение древней восточной философии, мифотворчества и мифологических повествований разных народов мира.

В результате сформировалась тема того, как происходит идентификация личности через культурные коды. Это размышление ведётся в глобальном контексте, без жёсткой привязки к конкретной нации. Работа выстраивается в поле универсального порядка.

—Моё участие в Art Basel носило не физический характер и было представлено в формате печатного издания. Тем не менее, именно это позволило выстроить межконтинентальный культурный диалог посредством художественных работ.

Международное присутствие стало возможностью сместить и уточнить фокус внимания на теме культурных кодов, а также совершить тот самый «квантовый скачок» — в трансформации восприятия и обретении новых смыслов, как для зрителя, так и для самой художественной практики.

—Вы верно подметили: в мире, перенасыщенном шумом, образами и предметами, возникает естественное стремление к тишине и к способности сохранять собранность посреди хаоса.

Почему абстракция? Потому что художник — не иллюстратор. Его задача не в том, чтобы перевести видимое изображение на холст, а в том, чтобы создать высказывание, поэзию и пространство для размышления.

В этом контексте мне близки слова Леонардо да Винчи из «Трактата о живописи»: «Когда произведение превосходит суждение творца, такой художник достигает немногого; но когда суждение превосходит произведение, то это произведение никогда не перестаёт совершенствоваться».

—Тема тьмы в моих работах возникает из переживания экзистенциального кризиса и последующего перехода к состоянию бесконечного потенциала. В этом контексте речь идёт о непрерывном движении от незнания к знанию, о процессе пересобирания себя.

Во тьме свет проявляется наиболее отчётливо; в этом смысле само вхождение в подобные состояния уже является благом.

—Исходя из личного опыта, о котором говорилось выше, я продолжаю исследовать категории возвышенного и трансцендентного через работу с цветовыми полями. В этом контексте мне особенно близки практики Марка Ротко и Барнетта Ньюмана, несмотря на то что их часто воспринимают как антиподов.

Ротко растворяет зрителя в тишине и внутреннем переживании; Ньюман — погружает в поле присутствия и действия. Если у Ротко путь к трансцендентному проходит через чувство, у Ньюмана — через столкновение.

—Человек для меня — это непрерывное движение от рождения к смерти, от незнания к знанию. Об этом уже говорит моя следующая работа, над которой я сейчас работаю, — «О цикличности времени».

Серия «Pe negru. Pe pământ» является завершённым высказыванием. Как уже отмечалось выше, она носит универсальный характер и не привязана к национальной идентичности: в её центре находится человек как базовый, первичный концепт, вне зависимости от географической принадлежности.

Но если говорить о патриотизме, тема болезненно воспринимается на всём постсоветском пространстве; в этом размышлении для меня близка позиция Ницше и Шопенгауэра, которые часто критиковали свою страну, но при этом были ярыми её патриотами — только потому что видели и хотели для неё лучшего. Их критика — форма радикальной ответственности, а не форма отречения.

—Я ищу вдумчивого зрителя. Тип взаимодействия, который я предлагаю, звучит как приглашение; однако в условиях общей политической нестабильности и тревоги работа неизбежно функционирует и как зеркало, и как форма провокации.

Мне кажется, что в эпоху глобализации и стремительного развития технологий особенно важно развивать толерантность — как на индивидуальном, так и на коллективном уровне. Судя по отклику, который вызвала серия, работа вступила в диалог со зрителем, а значит, она сработала.

—Любая человеческая деятельность является формой познания мира и самого себя в этом мире. После множества чёрных холстов я не могу сказать, что приблизилась к ответу, но стала яснее различать его очертания.

После множества чёрных холстов я не могу сказать, что приблизилась к ответу, но стала яснее различать его очертания.